ночь небо проколола молча.
черноточенкой прожгла крыши.
что ты смотришь на меня, волче,
одиночеством окна вышит.
серый взгляд налит седой сталью,
антарктидой, ледяной толщей.
ты завой своим грудным лаем,
я тоскою подпою, волче…
стеклопакет давит звук, друже,
рот раззявишь, а сидишь молча…
без любви кому такой нужен,
вот и пялишься в одну точку.
запереться, запастись пеплом,
конопатить щели все дымом,
лучше места не найти…нету.
только зиму за окном смыло.
 

где небо кипит от закатов,
спеша горизонт расколоть,
пытается ветер крылатый,
согреться о лунный ломоть.

и трется невидимой спинкой,
как кошка о ножку стола...
а ночь, запалив керосинку,
хрустящие звезды зажгла.

и смотрят они с верхотуры,
с беспомощностью жеребят…
звучаньем немой партитуры,
плывут, поминая закат.
*

а на стекле - застывшая межа.
и ялик, прикорнувший на молу.
морозец так сегодня надышал,
что превратил в молчанье тишину.
сквозь рваный почерк радиопомех,
(в застенках лежбищ – вечный непокой),
на сердце ляжет самый первый снег,
просыпанный божественной рукой.
и мир в своем бессилии замрет,
в блуждающих молебнах ветерка.
лишь в небе серебристый самолет,
да белые, льняные облака.
*

сквозь облаковые бойницы,
в краюху неба надышав,
ложится птицей на ресницы,
закат, как осень, вечно ржав.
а лучик солнца - слабый-слабый,
мелькнет, как девичья коса,
и на душе спокойно, ладно,
и смотришь будто искоса,
на озерцо, за дальним домом,
к нему прилип белесый пар,
и ты бездумным пешеходом,
бредешь без всяческих запар.

ложится птицей ночь на очи,
съедая цвет окрестных мест...
а дни становятся короче,
в стране из тысячи волшебств.
*

расстегнуло блузу небо,
и на несколько недель,
бабье лето прилетело,
из-за тридевять земель.
заарканенное солнце,
зацепилось за сельцо,
и висит на дне колодца,
сводит бликами лицо.
ветерок, заправский дворник,
вечно в стельку молодой,
поджигает старый дворик,
красноперою листвой.
посреди столетних сосен,
на ладошки положи,
повитуху бабью осень…
и три перышка души.
*

когда душа сломала ноги,
упав за шиворот ворот,
и ветер рыскал на дороге,
втакаясь ножиком в живот,
холодной сталью, т-образной,
на «т», как топь или тоска…

да просто птахой несуразной,
крутилась осень у виска,
забрызгав моросью заборы,
дороги смяв, как пластилин,
и за чертой моей каморы,
дождливый хлещет керосин.

скорее просто, по привычке,
не от обиды, не со зла,
зажгла в закатах рыжих спички,
и в лисье листья подожгла.
*

как разрыдалась нынче осень!
фронты дождей проникли с тыла,
и нападая, бились оземь,
да так, что вся земля остыла.

до самых косточек продрогла…
до сумасшествия, предела,
тоска полипом липла к стеклам,
и в барельеф окаменела.

впиваясь вниз голодным взором,
в аэродромы мокрых крыш и,
плыла бесформенным узором,
вся перепачканная рыжим.

пора чехлить пустые мысли,
по одиночествам протяжным,
по облакам, что в небо свисли,
и звукам тающим адажио.
*

суконный вечер выложен на блюдце,
с закатной, темно-розовой каймой,
и звезды помышляют прикоснуться,
поцеловать озерную ладонь.
и стаей птиц, натянутым изгибом,
на землю приводниться, а потом,
примеривать серебряные нимбы,
окутанные содовым парком.

залязгала осенняя прохлада,
картинки среднесписочных сожжений…
и падаешь на крыльях листопада,
в объятия небесных отражений.
*

город молча забился за ставни,
и срываясь с насиженных мест,
облака, как чета дирижаблей,
взяли курс на чернеющий лес.

за окошком вечерняя стужица,
пьяный ветер забился в углу,
мой котенок, на вымершей улице,
взял и вылакал в луже луну.

мир раскололся вдруг, на кусочки, тряпочки,
а солнце, запрыгнув в смешные тапочки,
шаркает по дому важно и желторото,
словно мальчишка, то бишь из детства кто-то.
кто-то из детства прыснул на стекла орандж,
даже не спас февраль - бородатый сторож,
выбит, расколот, смят (перед смертью бредил),
март же, амуром, любовные стрелы метит,
с крыши моей, и потек и потек ручьями,
снег с верхотуры заухал не в такт, речами,
птиц перелетных музыки возвращались,
джазы и блюзы…мы лишь одни прощались…

догнало че то все. в один день.

спокойной ночи, мой сынок,
спокойной ночи,
завяжем ночку в узелок,
и между прочим,
я под подушку положу,
(чтоб не мешалась).
забыли звезды? - впрочем звезд
такая малость.
давай представим, будто я
седой волшебник,
такой старинный (как комод)
мечты подельник,
и снег не снег, а просто море,
мы плывем,
и дом сегодня называем
кораблем.
спеши взлететь на облака
(такая встряска!)
ты что, не пробовал пока?
давай, залазь-ка,
здесь этих воздухов, свобод,
такая куча!
что может лучше быть, сынок,
что может лучше?
закрой-ка глазки (уголки,
души небесной),
я так люблю тебя, (прости),
мой облак местный.
когда уснешь, засну и я,
(с какого бока?),
и нам не будет бесконечно,
одиноко.
и снег не снег, а просто море,
мы плывем,
и дом сегодня называем
кораблем.